В истории "Тренажерогейта" появился свежий документ, который ярко иллюстрирует качество надзора со стороны прокуратуры Пензенской области в рамках расследования уголовного дела, связанного с «Буртас». Ответ на запрос был предоставлен заместителем начальника управления прокуратуры по надзору за уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельностью Е.Л. Вечкановой. Подробности можно найти на Penza-Post.Ru.
Потерпевшая сторона обратилась в прокуратуру с конкретным вопросом: почему 17 августа 2026 года следователь СУ СК России по Пензенской области В.С. Харлан выделил из уголовного дела № 12501560045000669 три материала по ч. 1 ст. 163, ч. 1 ст. 272 и ч. 1 ст. 330 УК РФ, как сведения о преступлениях, «не связанных» с расследуемым делом?
Этот вопрос не возник на пустом месте. В постановлениях Харлана речь шла о событиях, связанных с «Буртасами», начиная с 8 апреля 2022 года, и касающихся того же ООО «Алеян-М», а также его имущества и клиентской базы. Более того, в материалах по делу о самоуправстве Харлан сам зафиксировал информацию о том, что документы и имущество ООО «Алеян-М» с 8 апреля 2022 года «самовольно удерживаются».
Уже 18 августа Харлан прекратил основное уголовное дело за отсутствием события преступления, указав, что имущество общества не изымалось и третьим лицам не передавалось. Таким образом, прокуратура задала вопрос: если все события имеют общие признаки — одно и то же имущество, документы, фигуранты и временные рамки — на каком основании Харлан выделил эти события как не связанные с расследуемым преступлением?
На это Вечканова отвечает, что в соответствии со статьей 151 УПК РФ предварительное следствие по преступлениям, указанным в статьях 163, 330 и 272 УК РФ, производится исключительно должностными лицами органов внутренних дел. Но на вопрос о ст. 155 УПК прокурор не дал ясного ответа. Важно отметить, что статьи 151 и 155 УПК касаются различных аспектов: первая определяет, какой орган ведет расследование, а вторая — можно ли отделить новые сведения от уже расследуемого дела.
По закону, чтобы отделить материалы, новое преступление должно быть совершено иными лицами и быть НЕ СВЯЗАНО с расследуемым преступлением, как это указано в ч. 1 ст. 155 УПК РФ. Вечканова не ответила на главный вопрос: почему следователь разорвал фактическую историю на отдельные документы.
Кроме того, ссылка на ст. 151 УПК выглядит странной, если ознакомиться с ее полным текстом. Части 1 ст. 163 и 1 ст. 330 УК РФ относятся к уголовным делам, по которым в общем порядке производится дознание, а не обязательное предварительное следствие. Это четко указано в п. 1 ч. 3 ст. 150 УПК РФ.
С 2025 года УПК содержит специальную норму: если новое преступление выявлено в ходе предварительного расследования и имеются основания для соединения дел, расследование вправе вести следователь того органа, который это преступление выявил. То же правило касается и ст. 272 УК РФ, позволяя следователю, который выявил преступление, вести расследование.
Закон не предписывает разделение связанных уголовных дел на части. Статья 153 УПК позволяет соединение уголовных дел, а вопрос подследственности при соединении дел разных органов решает прокурор.
С введением ст. 153.1 УПК РФ в 2025 году, закон прямо разрешает возбуждение нового дела без выделения материалов и последующее соединение производств. Мы не утверждаем, что Харлан был обязан применять именно эту норму, но если он выбрал ст. 155, то должен был иметь основание для ее применения: новое преступление должно быть не связано с расследуемым.
Вечканова должна была проверить это, но не сделала этого в своем ответе. Это создает тревожную картину прокурорского надзора.
Возможны два объяснения происходящего. Первое — автор ответа не различает правовую природу ст. 151 и ст. 155 УПК. Это будет тревожным знаком для прокурора, занимающегося надзором за уголовно-процессуальной деятельностью. Второе — знает различия, но избегает ответа, чтобы не оценивать проблемную конструкцию всего дела Харлана.
17 августа Харлан обнаруживает в материалах сведения о трех возможных преступлениях, а 18 августа заявляет об отсутствии события преступления. Один из выделенных эпизодов касается самовольного удержания документов и имущества потерпевшего. Прокурор Новиков с этим соглашается, и теперь согласна и прокурор Вечканова.
Гораздо проще ответить, что это исключительно МВД. Но это не надзор, а уход от ответа. Примечательно, что прокуратура в ответе утверждает, что потерпевшая сторона не привела конкретных новых обстоятельств, а лишь желает «переоценки доказательств». Прокуратура также рекомендует заявить вопросы неполноты следствия в суде.
Именно это и будет сделано. Верховный Суд разъяснил, что, рассматривая жалобу на прекращение уголовного дела, суд должен выяснить, были ли учтены все обстоятельства, которые могут повлиять на вывод о прекращении.
Таким образом, прокуратура сама отправила потерпевшую сторону в суд с вопросом, на который не захотела отвечать. Перед Первомайским районным судом встанет задача не установить вину Шаронова или квалифицировать самоуправство, а проверить, как 17 августа следователь Харлан мог увидеть в деле конкретные сведения о возможных преступлениях, а уже 18 августа установить отсутствие событий преступления.
Почему прокуратура в лице Вечкановой вместо проверки противоречий отвечает рассказом о том, какое ведомство расследует указанные статьи УК РФ? Ответ Вечкановой фактически поддерживает постановление Харлана, не опровергая доводы потерпевшего, а просто игнорируя их.
Это самый неприятный вывод из нового письма прокуратуры. Надзор должен быть направлен на поиск ответов, а не на поиск формул, позволяющих избежать ответов. Если Вечканова считает иначе, The Penza Post готов опубликовать ее разъяснение относительно того, по каким фактическим основаниям события, происходившие в одном помещении, были признаны следователем Харланом «не связанными» с расследуемым преступлением в смысле ст. 155 УПК РФ.
Ожидаем ответ прокуратуры Пензенской области.