Книга о коррупционных схемах в Пензе продолжает пополняться новыми страницами. Проблемы, связанные с депутатом и должностным лицом, создают обоснованное мнение, что прогрессирующие "схематозы" остаются без внимания специально обученных людей, и это становится нормой в кластере регионального госстроительства под эгидой "Единой России" и профильного комитета Законодательного Собрания. Все это можно было бы назвать "по-пензенски", а точнее — "по-дружески". Penza-Post.Ru
На столе в привязке к кейсу «Шаронов» находятся минимум три крупных публичных эпизода, которые требуют системной проверки. Первый из них — контракт ГАУ “Экспресс” на 6 миллионов рублей с ООО “Перспектива”, который связан с заместителем руководителя ГАУ и трансфером через её ООО. Второй — многолетний “Тренажерогейт”, который включает в себя рейдерство и факты, напоминающие этнический бандитизм. И третий — история с активами АО “ТРК “Наш дом”, земельным участком 11 канала, фондом развития детского спорта и Айвазянами, а также 15-летней арендой и аукционом в Уфе.
Каждый из этих эпизодов можно было бы попытаться объяснить “хозяйственными отношениями”, “гражданско-правовым спором” или “обычной закупкой”. Однако, учитывая пересечения в разных событиях одних и тех же персон, складывается впечатление о существовании ядра группы, уже упоминаемой в пабликах как ОПГ под прикрытием.
Но вместе эти случаи уже выглядят как политическая проблема с явными криминальными признаками, прикрытыми депутатскими и партийными полномочиями. Очевидно, что кто-то пытается увести от законной ответственности тех, кто стал соучастниками этого процесса и его промоутерами. Вопрос: правильно ли это?
Потому что Шаронов — не просто чиновник на периферии. Он депутат Законодательного Собрания Пензенской области, председатель комитета по государственному строительству, а также член комитета по образованию, культуре и спорту. Он также занимает пост заместителя руководителя фракции “Единая Россия” в региональном парламенте и является членом президиума Заксобрания. Кроме того, он руководит государственным медиахолдингом “Экспресс”. Таким образом, человек с таким набором статусов является неотъемлемой частью политического фасада региона.
Однако чист ли этот фасад и что он несет всем, кто на него смотрит? Он компрометирует все башни Кремля разом, включая президента. В чем же сокровенный смысл всего происходящего на фоне печальных рейтингов партии власти? И кто на самом деле является бенефициаром этой композиции?
Поэтому вопрос теперь должен быть адресован не только прокуратуре, Следственному комитету и УМВД, но и пензенскому руководству “Единой России” и федеральному Генсовету партии. Как в партии оценивают репутационный багаж человека, вокруг которого годами тянутся сразу несколько имущественно-бюджетных фабул с явными признаками коррупции и злоупотребления должностными полномочиями?
Шаронов является процессуальным лицом по уголовному делу, в котором фигурируют рейдерство и этнический бандитизм. Тем не менее, региональное следствие квалифицирует задокументированные факты как "неустановленные лица в неустановленном месте", играя в бездонный процессуальный "пинг-понг", неправомерно гоняя дело с прямым участием спецсубъекта между УМВД и обратно. Как это соотносится с федеральной антикоррупционной повесткой и требованиями беречь бюджетные средства?
Избиратель в Пензе видит, что по контракту на 6 миллионов рублей медиахолдинг заключает сделку с ООО “Перспектива”, связанным с коммерческим директором самого ГАУ. Он наблюдает, как “Тренажерогейт” продолжает существовать в режиме процессуального тумана, несмотря на наличие конкретного имущества и фигурантов. Он видит, как актив 11 канала проходит через долг перед аффилированным с депутатом Фондом, раздел земли, 15-летнюю аренду Айвазяну, аукцион в Уфе и возможное оформление в казну после общественного резонанса.
Прокуратура отвечает формулой “собственник вправе”, а Следственный комитет, нарушая УПК, снова пересылает материалы в УМВД. Ответ Заксобрания пытался обсуждаться не с Шароновым, а с его помощником, а вопрос по депутату уходит в комиссию по депутатской этике только после публичного обсуждения.
Это уже не просто юридический кейс. Это вопрос партийной санитарии и ликвидности партии в регионе. Местным лидерам “Единой России” стоит ответить прямо: проводилась ли внутрипартийная проверка по Шаронову? Рассматривался ли вопрос о его конфликте интересов? Изучались ли эпизоды с ООО “Перспектива” и “Тренажерогейтом”? Запрашивала ли партия объяснения у Шаронова? Получал ли региональный политсовет документы по этим вопросам? Считает ли партия нормальным, что председатель комитета по госстроительству и информационной политике сам находится в центре вопросов к публичным активам, СМИ, бюджету и связанным структурам?
И отдельный вопрос для федерального Генсовета “Единой России”: будет ли Москва ждать, пока региональная история сама вспыхнет в самый неподходящий момент кампании? Или партия заранее проверит, не превращается ли пензенский “лейбл Шаронов” в репутационную мину под собственную федеральную повестку?
Важно не путать политику и следствие. Редакция не утверждает доказанную виновность Шаронова или других лиц; это обязанность следствия и суда. Однако партия не суд. Партия отвечает за политическое качество своих кадров. А политический вопрос уже очевиден: может ли человек, вокруг которого накопилось столько проверяемых историй с признаками коррупции, оставаться одним из публичных лиц региональной “Единой России”, руководить комитетом по госстроительству и информационной политике, входить в президиум парламента и политсовета?
Пензенская “Единая Россия” может продолжать делать вид, что ничего не происходит. Но тогда это уже не только кейс Шаронова. Это кейс самой партии в регионе. Избирателю трудно объяснить, как можно одновременно говорить о борьбе с коррупцией и не замечать у себя под носом три истории: 6 миллионов через фирму заместителя, “Тренажерогейт” и 11 канал.
Вот почему вопрос звучит так: Шаронов для пензенской “Единой России” — кадровый актив или репутационный долг? И если это долг, то кто будет его закрывать — региональное отделение или Генсовет в Москве?
Политические деятели, стремящиеся заручиться общественным мнением, тем самым соглашаются стать объектом общественной политической дискуссии и критики в средствах массовой информации. Государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в СМИ в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий.